21—23 марта 2008 г. в Минске состоится тренинг-семинар «МУЖСКОЕ И ЖЕНСКОЕ. МАГИЯ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ»
С. И. Сергеев


ЛУЧШИЙ ПОДАРОК К ПРАЗДНИКУ
По результатам некоторых исследований самым желанным подарком на Новый Год большинство современных детей считает компьютер.

Если Вы уже решились на то, чтобы устроить своему ребенку настоящий праздник, но не знаете, с чего начать, – читайте материал




Консультации специалистов

Авторские материалы о детях, их рождении, развитии, воспитании, обучении. Вы сможете найти на этих страницах рекомендации специалистов, чья профессиональная деятельность связана со здоровьем, воспитанием, образованием, безопасностью наших детей. Здесь можно получить ответы на любые интересующие вас вопросы, от профессионалов - участников нашего проекта.

Последние вопросы:

Библиотека

Здесь вы найдете большое количество информации, полезной и интересной, для родителей, для детей и для специалистов. Сказки, считалки, игры, песни профессиональная литература, методические пособия и многое другое - все, что нужно для гармоничного развития наших детей, вы найдете в самом большом разделе портала!

Вы здесь: Главная  Библиотека  Детям  Сказки  Германские сказки  Песня Водопада

Песня Водопада

(Густав Сандгрен)

Жил когда-то молодой сапожник по имени Нильс. Строгал деревянные башмаки, а по вечерам весело играл на скрипке разудалые польки. Вообще лучшим скрипачом в деревне был старый Андерс с Водопада. Но его давно скрючило подагрой, так что уже и пальцы плохо слушались. Польки выходили у Андерса все хуже, и играть вечерами на танцах у мельника часто приходилось вместо него Нильсу. Нильс играл лихо, молодежь веселилась, плясала и хохотала, а Андерс слушал и качал головой.

— Ты никак не забудешь, что ты башмачник, — говорил Андерс, постукивая ногой по скамейке.- Выкинь из головы весь мир, так чтобы остались только ты и скрипка!

 - Интересно, — раздумывал Нильс, глядя на верхушки берез на другом берегу, — как это выкинуть? Вот я сапожничаю. Выстругиваю по колодке башмаки, а задумаюсь — и режу руки ножом, и отец ругает меня на чем свет стоит… А здесь что же, надо не помнить, а забыть?

— Выкинь из себя весь мир, — повторял Андерс с Водопада. — Забудь о нем и играй, и однажды мир вернется к тебе через песню, и скрипка твоя запоет. Ты толковый малый, выучился играть, не фальшивишь. Но отпусти, наконец, свою душу в музыку!

Оба берега реки заволокло туманом. Плыли в нем пойменные луга, медленно раскачивались ветви берез в маленькой роще. Перейдя реку вброд, Нильс подкрадывался к старому осиннику, где ждала его Гудрун. Она сидела на огромном пне, блестевшем, словно его отполировал лунный свет. Легкий ветерок пробегал по кронам, и в них шептались невидимые эльфы.

— Так когда же? — с грустной нежностью спрашивала Гудрун, глядя не в глаза Нильса, а вниз, на клубящуюся туманом реку.

— Никогда, — отвечал Нильс. — Никогда не войти башмачнику в усадьбу отца твоего. Он не примет меня, даже если я стану унижаться перед ним, а я не стану.

— Давай я уйду из дому, — предлагала Гудрун. — Кроме тебя, мне ничего не нужно.

Но Нильс качал головой, и камень лежал на душе его.

— Я даже не башмачник, — отзывался он, — я скрипач. Когда башмачник не любит башмаки, хромает вся деревня, а потом он сам остается без работы. А скрипка — разве скрипкой прокормишь семью!

— Посмотри, — говорила Гудрун, — вот две березы. Они просто деревья, а клонятся друг к другу. Они любят друг друга, как мы с тобой, и они счастливы.

— Погляди на зарубки на их коре, — отзывался Нильс, — дровосеки уже пометили их. Этой осенью они станут дровами, а зимой сгорят в наших печках.

И словно в ответ на слова Нильса, слабый гул прошел по окрестным лесам и качнул стволы в роще.

— Что это? — встревожено спросил Нильс.

— Это Хозяин Водопада взял свою скрипку, — ответила Гудрун. — Ты никогда не слышал Его песен? Послушай же, скрипач!

И Нильс прислушался. До него донеслись обрывки дикой мелодии, рыдания людей и дальний грохот катящихся через пороги валунов. Ревела ли вода, трещал ли лопающийся лед, или это чья-то скрипка разрывала его сердце?

Глядя на отрешенного Нильса, Гудрун с горечью произнесла:

— Ну и зачем мне жить!? Когда я была девочкой, бабушка как-то рассказала мне о Троллихе — спереди прекрасной, а сзади похожей на пень. У Троллихи нет забот, лес — ее дом, роса — ее пища, век леса — ее век. И прекраснее ее нет никого в мире. И я сказала бабушке: «Хочу быть Троллихой!» Бабушка очень испугалась, три раза перебросила через мою голову монетку и целый год на ночь клала мне под подушку иконку. А теперь я снова говорю: «Не хочу быть Гудрун! Хочу к тебе. Или уж… в омут!»

— Что ты говоришь, любимая! — в ужасе закричал Нильс и, крепко обняв девушку, прижал ее к своей груди.

Они долго стояли молча. На них наплывал холодный сгущающийся туман. В береговых ветвях злорадно перешептывались эльфы. Холодало.

— Ну, я пойду, — сказала Гудрун, освобождаясь от рук Нильса, и понуро побрела в сторону богатой отцовской усадьбы, к незапертому окну, через которое она так ловко выбиралась из дома.

Нильс постоял, глядя ей вслед, а в ушах у него нарастала прекрасная музыка. Он вздохнул, повернулся и начал спускаться к Водопаду. Музыка воды пенилась и трепетала, и Нильс шел на ее несказанные голоса. Он подошел к самому Водопаду, сел на сырой валун и загляделся на обрушивающийся поток. В воде мелькали тысячи стремительных существ, то свивающихся друг с другом, то в ужасе разлетающихся прочь. Они рыдали высокими голосами, они ревели и взвизгивали, и хаос звуков сплетался в могучую гармонию. Временами их тельца на мгновение сливались, и сквозь темную поверхность воды проступало худое лицо со струящимися седыми волосами и пылающими глазами.

И вот Хозяин Водопада выступил из воды — обнаженный, с искаженным лицом и непомерно длинными пальцами, в которых летал смычок над невесомою скрипкой. Он шагнул к Нильсу, стремительно вырастая. Лицо его стало словно выкованное из железа, а скрипка забилась у плеча, как пойманная рыбина или как волна, схваченная плотиной.

— Так вот как ты играешь, — прошептал Нильс. — Какая же страсть ведет тебя?

— Жажда покоя, — ответствовал Хозяин Водопада. — Я навеки прикован к мельничному колесу, я раб его. Разве не слышал ты, как я грызу зубами камень, ворочая тяжкие лопасти?

— Но зачем! — воскликнул Нильс. — Брось колесо и уплыви!

— Это мое колесо, — отозвался Хозяин Водопада. — Ведь ты же вертишь свое. И каждый в мире вертит — оттого и мир не рушится. Трудись, пока есть силы, а станет невмочь — играй!

Он вновь коснулся струн серебряным смычком, и струны запели, и Нильс понял, что он спит.

— О! — воскликнул юноша. — Если бы я мог играть также чудесно как ты, тяготы жизни стали бы для меня не столь бессмысленными. Научи меня играть, Великий Скрипач!

— Душа не дается даром, — молвил Хозяин Водопада. — Чем заплатишь за науку, башмачник?

— А чего ты хочешь?

— Твою возлюбленную.

— Бери, — прошептал Нильс. — Забери все, но дай мне музыку.

И музыка затопила Нильса. Слабо серела заря, гремел, как оркестр, Водопад, и в пене его извивались прозрачные обнаженные русалки. Трепетала чья-то грудь, мелькнула рука, бедро, ощерился тонкогубый зеленоватый рот. Торжественно разливалась над утренним лесом великая песня Водопада.

Нильс полегоньку пришел в себя. Он встал с валуна и, спотыкаясь, побрел в село. Но юноша шел не домой, а к своему учителю — Андерсу с Водопада. Он тосковал по скрипке.

Едва войдя в домишко старого скрипача, Нильс воскликнул:  — Послушай мою новую песню! — и сорвал со стены немудреную скрипку.

Андерс с Водопада слушал, покачивал головой и кивал самому себе.

Таким же бледным, с пылающими глазами вернулся однажды и он, проведя ночь у Водопада. Скрипка пела в руках у Нильса, и душа старика наполнялась светом и печалью.

— Вот ты и отдал мир песне, — вымолвил он, когда мелодия утихла. — Но что же из этого мира ты отдал взамен навсегда?

— Навсегда? — удивился Нильс. — Я задремал у реки, мне приснился Хозяин Водопада — он и сыграл мне этот вальс.

— А что же потребовал у тебя Он, кого лучше не называть по имени?

— Ты это всерьез? — вздрогнул Нильс. — Думаешь, это был не сон?- Сон, — ответил Андерс с Водопада. — Сон, но это всерьез.

— Но я же отдал Гудрун! — в ужасе вскрикнул Нильс.

— Я так и понял, — отозвался старик, — поэтому ты так и играешь. Я когда-то испугался, отдал самую малость — вот и получил почти что ничто. Я слишком любил жизнь, чтобы стать великим скрипачом. Никогда и ни в чем я так не раскаивался, как в этом.

— Гудрун, — пробормотал Нильс. — Мама моя умерла… Отец не любит меня… Не может же Хозяин Водопада отнять у меня еще и Гудрун!

— Отнять? — спросил старый скрипач. И, помолчав, задал еще один вопрос:

— Где ты был, Нильс? Тебя никто не видел два дня.

— Как два дня? — поразился юноша. — Мы вчера говорили с тобой, а ночью я встречался с Гудрун.

— Это было два дня назад, — сказал Андерс с Водопада. — А вчера Гудрун бросилась в омут у мельничного колеса. Ты отдал ту, кого отдал. Ваш уговор с Ним — выполнен.

Нильс долго молча глядел на Андерса, а потом, так ничего и не сказав, быстро вышел.

Он шел и шел, сперва по деревне, потом по лесу, потом уже в самой чаще. Вечерело. С запада налетела буря. Нильс лег на отсыревший мшаник и стал смотреть вверх, на раскачивающиеся кроны деревьев. В ветвях шелестели и жалобно шуршали легкие голоса эльфов: «Крути колесо, крути!»

Сгустились сумерки, и ночная живность начала объявляться в лесу. Пробрели сероухие тролли, тащившие огромные мешки мокрого белого мха, из которого сочилась на их косматые спины травяная сукровица.

— У-ух-у-ух, — гнусаво отдувались они в самое ухо Нильсу, — крути колесо, крути и ты! Мы вот весь век крутим, таскаем за десятерых, едим за семерых, день не поедим — отощаем, два не поедим — помрем…

Подошли другие, с маленькими, гноем сочащимися глазками. Они обнюхивали ноги Нильса, кряхтели и бормотали едва разборчиво:

— Гнилое, и тут гнилое… Ни свежатины не поесть, ни гнили… Судьба такая… А ветер подымет — и унесет… И там снова гнилое…

Мерцающие светлячки вились над кочками и шептали:

— Одни!.. Без папы, без мамы… Безо всех… А жить надо… Жить до Страшного суда…

Нильс спал и не спал, беспокойно ворочаясь во мху. Но вот открыл глаза и увидел, что уже светает. Тогда он встал и зашагал к Водопаду.

Река была темна и грозна, словно пиво, бродящее в чане. Водопад ревел, но в реве этом раздавался мерный стук вращающихся жерновов: день-то был будничный, и мельница работала. Подойдя ближе, Нильс увидел, что Хозяин сидит внутри огромного колеса и все вращает его, загребая воду осклизлыми зелеными лопастями. «Крути колесо, крути! — приговаривал Хозяин. — Жизнь — это жернов, мы его крутим, а он скрипит и проворачивается, скрипит и проворачивается, и перемалывает наши сердца!» Тогда Нильс отвернулся и кинулся прочь, не разбирая дороги.

Восходило солнце. Таяла и расползалась нежить. И вот Нильс, споткнувшись о корень, рухнул в заросли вереска и, наконец, уснул.

Когда Нильс проснулся, он услышал, будто впервые в жизни, как утренний ветерок треплет жесткие чубы сосен. Жемчужное облачко скользило над гордыми кронами корабельного леса, и Нильс смотрел на него, словно только что родился и впервые увидел мир. Им овладело волнение, глубокое и странное; сердце стало биться с перебоями. Он вдруг разом увидел целиком свою судьбу. Внутренность леса гудела под ветром как орган. Торжественная мелодия окатила юношу, и из сердца его потекла музыка. Осталось только сыграть ее, и Нильс пошел в деревню, к скрипке.

— Послушай, — сказал он, — возникнув в дверях домишки Андерса с Водопада. — Это -"Вальс березовых листьев". — И протянул руку к скрипке.

Мелодия полилась, Андерс заслушался, заморгав короткими рыжими ресницами, и в светлых глазах его выступили слезы. Какая музыка!.. Уметь сочинять такое самому!… Он впитывал в себя мелодию, как сухой песок воду.

— А теперь — «Лесная полька»! — засмеялся Нильс, и смычок затанцевал на струнах. — Дай мне коробку с едой, — крикнул он сквозь голос скрипки. — Я пойду в лес, слушать деревья!

— Возьми мою скрипку, — сказал Андерс. — Ее сделал старый мастер. Она подходит тебе больше, чем мне. А еду я сейчас соберу.

И Нильс ушел — с коробом из бересты на спине и со старой скрипкой в мешке. Он спал в заброшенных сторожках смолокуров и углежогов, он слушал лес и играл для леса. И они понимали друг друга — травы, деревья и человек.

Однажды Нильс сидел на дне старой угольной ямы и, пробуя, водил смычком по струнам. Потихоньку складывалась мелодия. Вдруг ему померещилось, словно что-то белое мелькнуло между древесными стволами. Вот исчезло, а вот опять — легкое белесое сияние.

"Лесовица, — подумал юноша. — Лесовица пришла потанцевать. — И он увереннее повел по струнам волосяным смычком. Скрипка запела, притягивая робкий танцующий призрак. Вот он уже за ближними кустами, вот проступает сквозь их ветви, сгущается, обретает человеческие черты. И тут Нильс узнал Гудрун. Словно порыв бури унес его мысли, но рука не дрогнула. Он играл и играл. Чтобы не спугнуть Гудрун, юноша сидел не двигаясь, а она, кружась, медленно приближалась. Но когда до ямы оставалось пять-шесть шагов, она неожиданно вздрогнула, сбилась с ритма и отступила в тень деревьев.

— Гудрун! Иди ко мне! — закричал Нильс.

— Не смею, — прошелестело в ответ, словно ветви, качнувшись, коснулись друг друга.

— Не бойся! — крикнул Нильс, вскакивая и отбрасывая скрипку прочь. — Иди ко мне, любимая!

— Не смею, — снова прошелестело из сгустившейся тени.

Нильс выпрыгнул из ямы и подбежал к деревьям, но там никого не было, и трава не была примята.

— Гудрун! — крикнул Нильс в глубину леса. Но даже эхо не отозвалось ему. Тогда юноша вернулся к яме, поднял скрипку, прижал ее к плечу, и струны зарыдали, и лес вокруг зарыдал, потому что только через музыку могла теперь говорить душа Нильса.

Прошло много лет. Нильс бродил по лесам и приносил из них в хутора и деревни свои крылатые песни. Когда он появлялся между домишками, его окружала детвора и собаки, а за ними спешили деревенские музыканты, чтобы перенять новые мелодии. Люди в этих краях слышали теперь голоса скал и моря, елей и вересковых пустошей так, как услышал их Нильс. Они зазывали его на свадьбы и крестины, по воскресеньям и на большие праздники, и скрипка Нильса целые вечера царила в их душах.

Как-то поздним вечером, возвращаясь с веселой свадьбы, измотанный и отчего-то загрустивший, Нильс, сам не зная как, оказался возле Водопада. Он остановился, загляделся на несущуюся воду, прижал скрипку к подбородку и заиграл. Он играл нежно и проникновенно, песня его слилась с шумом потока, и вот в голос его скрипки влился другой голос — такой же чистый. Хозяин Водопада вышел из воды, они стояли друг напротив друга, и скрипки их пели об одном. Мелодия пронизала ночь, сплелась с ветвями и облаками, забурлила речною пеной. Хозяин повернулся лицом к реке и, не прекращая играть, медленно пошел вперед. Вслед за ним неслышными шагами двинулся Нильс. Вот они по колени в воде, вот по пояс, вот уже и по грудь. А мелодия разрастается, касается звезд и вновь падает вниз, на пустынную реку, где уже давно нет никого, и лишь скрипка плывет куда-то по черной воде.

Версия для печати

Copyright © 2006 Deti.by

Все материалы, размещенные на портале "DETI.BY" защищены авторскими правами.
Использование фотографий ЗАПРЕЩЕНО без письменного разрешения их авторов.
При любом использовании материалов ссылка на WWW.DETI.BY обязательна. Подробнее »



Каталог TUT.BY Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов Белорусский рейтинг MyMinsk.com Rating All.BY Internet Map